Кто предложил знакомому коллекцинировать бабочек

Коллекционирование. Взгляд со стороны психолога (или психиатра( : Историческое холодное оружие

Мой знакомый коллекционер объяснил мне, что цена такого экземпляра две Разве ты мне сам однажды не предложил за такую бабочку пятьсот. Тетушка и Мейбл насмехались надо мной из-за бабочек, Он даже предложил мне вложить эти деньги в пятипроцентные .. Знакомый парень из городской лаборатории, где анализы делают, мне когда-то дал. (коллекционировал бабочек), а затем стал настоящим книжным червем. в Диксон, где отцу семейства предложили работу в обувном магазине.

К чучелу всегда приближается бабочка противоположного пола. Для ловли ночных бабочек охотник взбирается на высокое дерево, делает рамку из белой материи и освещает ее сзади фонарем. Большие ночные бабочки, размах крыльев которых достигает пятнадцати сантиметров, садятся на освещенную материю, и тут их можно поймать, не сдавив и не повредив крылья. У меня уже собралась небольшая коллекция бабочек, жуков, змей и пиявок. Покупателей больше, чем товара, и цены очень высоки.

Один американец пообещал мне пятьсот долларов, если я достану ему двуполую бабочку. Мой знакомый коллекционер объяснил мне, что цена такого экземпляра две тысячи долларов.

Надо будет провести. Надо сделать это аккуратно, чтобы невозможно было обнаружить подделку. После нескольких бесплодных попыток мне удалось, наконец, приклеить два крыла самца к удивительно красивой самке. Для склеивания я пользовался латексом бала-ты, и бабочку можно было спокойно приподнимать за приклеенные крылья. Мы кладем бабочку под стекло, в коллекцию, цена которой двадцать долларов, будто нам и невдомек, что это за экземпляр. Американец замечает бабочку, и у него хватает наглости предложить мне двадцать долларов за всю коллекцию.

Я говорю, что коллекция уже обещана одному шведу. В течение ближайших двух дней американец брал в руки коробку, по меньшей мере, раз десять. В конце концов, он не выдержал и подозвал. Дай мне ее и оставь себе остальных.

Он изучает бабочку под разными углами, а потом спрашивает: Вот, возьми аванс, шестьдесят долларов, и дай мне расписку. Завтра принесу остальные деньги. Главное, вынь ее из коробки. Отпрыск Линкольна явился к открытию ресторана. Он снова изучает бабочку, на этот раз с увеличительным стеклом. Я очень пугаюсь, когда он переворачивает бабочку, но американец остается доволен, платит мне, кладет бабочку в специально заготовленную им коробочку, берет расписку и уходит.

В полицейском участке комиссар объясняет мне по-французски, что я задержан по обвинению в надувательстве. Через два часа являются Квик-Квик, Индара и адвокат, который хорошо владеет французским. Я говорю ему, что не смыслю ничего в бабочках, что я не охотник и не коллекционер. Я только продаю готовые коллекции, оказывая тем самым услугу охотникам и покупателями.

Американец сам предложил мне пятьсот долларов, я его об этом не просил. Будь бабочка настоящей, как он предполагал, вором, оказался бы он, так как стоимость настоящей бабочки — две тысячи долларов. Через два дня состоялся суд. У моего адвоката припасен каталог бабочек, судя по которому стоимость двуполого экземпляра полторы тысячи долларов и выше.

Американцу приходится возместить судебные издержки и уплатить моему адвокату. Нам пришлось продать ресторан — раньше или позже это должно было произойти, Индара и Дайа слишком красивы, и их смелые туалеты возбуждают и сводят с ума моряков.

По наблюдению одного сотрудника МИ-5, некоторые части испанской государственной машины фактически были на службе у немцев: Испанская печать и радио контролировались немцами. Испанский Генштаб сотрудничал с ними по максимуму.

Если сфабрикованные документы попадут в Испании в правильные руки, они почти наверняка будут переданы немцам. Но Испания — страна непредсказуемая, многие испанцы были решительно настроены против нацистов.

Формикарий КУБ! Миньоны в гостях у Муравьев! Новая Тигровая Бабочка! Бабочкариум. alex boyko

Наихудший вариант — если труп с бумагами попадет в руки тех, кто сочувствует Великобритании, и они вернут всё британцам нетронутым и непрочитанным. Капитана Алана Хиллгарта, военно-морского атташе посольства в Мадриде и главу британской разведки в Испании, телеграммой попросили прислать в Лондон заслуживающего доверия сотрудника для срочного совещания. Гомес-Беар, носивший, как было широко известно, прозвище Дон, был англо-испанцем из Гибралтара и прекрасно чувствовал себя в обеих культурах.

Британский гражданин, он имел большой личный доход, говорил на чистом аристократическом английском и демонстрировал безукоризненные для неангличанина английские манеры и привычки. Он играл в бридж с Яном Флемингом в Портленд-клубе и готов был играть в гольф в любое время года. Но в Испании он был испанцем — смуглым, говорившим с южным акцентом, неотличимым от местных жителей.

В году, будучи студентом-медиком в Филадельфии, он записался добровольцем в британскую армию и провел два года в окопах, после чего поступил в Королевский летный корпус. В году, когда британский офицер Эйри Нив бежал из тюрьмы Кольдиц, не кто иной, как Гомес-Беар, переправил его через границу в Гибралтар. У него была вилла в Севилье, квартира в Мадриде и своя агентура во всех уголках испанского истеблишмента, светского общества и преступного мира.

Гомес-Беар был у Хиллгарта главным вербовщиком и куратором тайных агентов. Будучи дипломатом высокого ранга в нейтральной стране, Алан Хиллгарт не мог непосредственно заниматься шпионажем или вербовкой агентов, но Гомес-Беара эти ограничения в такой мере не касались. Шпионская сеть Гомес-Беара пронизывала испанскую бюрократию насквозь: Он пользовался услугами информаторов как в высших кругах общества, так и на дне его, от салонов Мадрида до портовых доков Кадиса.

Эти шпионы никогда не встречались друг с другом и передавали информацию только самому Гомес-Беару. Немцы, напротив, не любили дона Гомес-Беара. Во время тайного визита в Лиссабон помощник британского военно-морского атташе едва не погиб, когда взорвали его машину. В другой раз его шофер, оказавшийся немецким агентом, ослабил крепление колес машины начальника перед тем, как тот поехал кататься в горы Деспеньяперрос.

Гомес-Беар заметил неладное как раз вовремя. Мадрид тогда был настоящим гнездом шпионажа и контршпионажа, и четыре года в Испании шла жестокая война между британскими и немецкими агентами, война необъявленная, неофициальная и неослабевающая. Обе стороны широко использовали подкуп.

Агенты абвера шпионили за своими британскими противниками, те не оставались в долгу; испанцы пытались следить за обеими сторонами, но им не слишком-то это удавалось. Вначале чаша весов склонялась не в пользу британцев: Абвер запускал щупальца во все подразделения государственного аппарата, в полицию, в органы власти и даже в бизнес.

Но со временем шансы сторон выровнялись: В этой лихорадочной атмосфере невозможно было знать наверняка, кто на какую разведку работает. И человеком, который подвергался и подвергал других самой пристальной слежке, был дон Гомес-Беар. Какое место на побережье, спросили они, самое выгодное для того, чтобы там нашли труп с фальшивыми документами? Откуда документы с наибольшей вероятностью попадут в руки немцев? Подумав, Гомес-Беар принялся рассуждать. Если тело прибьет к берегу около Кадиса, его могут просто передать британским властям в Гибралтаре, что погубит план в самом начале.

Флот, отчасти благодаря усилиям самого Гомес-Беара, гораздо лучше относился к Великобритании, чем армия и ВВС, поэтому труп с фальшивыми документами по возможности следовало направить в какие-нибудь другие руки. Идеальным местом, сказал наконец Гомес-Беар, будут окрестности Уэльвы — испанского рыболовного порта, расположенного у места впадения в Атлантику реки Рио-Тинто.

Энтомологическая коллекция

Но самое важное — то, что в Уэльве жил один особенный и чрезвычайно вредный немецкий шпион. Подставить этого человека, заметил Гомес-Беар, будет не только полезно для дела, но и весьма приятно. Адольф Клаус коллекционировал бабочек. Стены его большого дома были увешаны стендами с бабочками, аккуратно наколотыми и снабженными подписями. Он порой целые дни проводил с сачком, биноклем и фотоаппаратом на возвышенности Ла-Рабида, у которой сливаются перед впадением в море реки Одьель и Рио-Тинто там, между прочим, жил незадолго до отплытия в Новый Свет Христофор Колумб.

Клаус владел на Ла-Рабиде большой фермой, где выращивал огромные помидоры и свеклу. Он занимался живописью, вечерами играл в теннис и беспрерывно курил сигареты без фильтра.

Он мастерил хитроумные деревянные стулья, которые разваливались, стоило кому-нибудь на них сесть. Адольф был человеком с необычной внешностью.

Из-за малярии, которой он заразился, путешествуя в Конго, он был болезненно худ и после каждого рецидива становился еще более изможденным. Его большие уши торчали под прямым углом к черепу; он был похож на труп с двумя приделанными к голове блюдцами.

Адольф имел обыкновение тихо и без предупреждения возникать у твоего плеча, чем заслужил прозвище Тень. Семейство Клаусов было самым богатым в Уэльве. Людвиг, отец Адольфа, был промышленник и предприниматель. Людвиг и его партнер Бруно Ветциг создали компанию, занимавшуюся переработкой сельскохозяйственной продукции, поставкой рыбы на мадридские рынки и снабжением едой и другими товарами рабочих, занятых на рудниках близ Рио-Тинто, которые принадлежали англичанам.

Клаус и Ветциг очень сильно обогатились. Это позволило Людвигу купить поблизости от Уэльвы большой участок земли, построить себе на нем дом, обнесенный стеной, и стать почетным немецким консулом. Наряду с немецким сообществом, в тех краях обитало и английское — столь же многочисленное и еще более состоятельное. Рудники простирались на километров от морского берега, и добываемые там медь и пирит доставлялись к причалам Уэльвы по специально построенной железной дороге.

Испанцы побогаче копировали британские колониальные манеры: Но про себя о британцах думали плохо, возмущались тем, что они наживаются на испанских природных богатствах: Как многие обитатели колоний, британцы и немцы были склонны всячески подчеркивать свою культурную обособленность. Британцы построили копию английской деревни с традиционной лужайкой, окруженной коттеджами с островерхими крышами, и назвали ее Куин-Виктория-Баррио Квартал королевы Виктории.

Немцы посылали детей учиться в Германию и соблюдали немецкие традиции: Испания была их домом, но Германия была Отечеством.

Автобиография о бабочках.

До войны два землячества имели друг с другом дело на равных, поддерживали светское общение: Но с началом войны все подобные контакты прекратились. По поводу Адольфа Клауса, младшего сына Людвига, мнения испанцев Уэльвы разделились.

Клаус и вправду был умным человеком, а работал он, возможно, усерднее, чем кто бы то ни было в Уэльве: В юности Адольф Клаус учился в Германии на архитектора и промышленного инженера, а в семнадцать лет, когда началась Первая мировая война, он вступил в армию и на добровольческих началах стал выполнять особые секретные задания. Безупречно владея испанским, он был отправлен на подводной лодке устраивать взрывы на фабриках в Картахене, принадлежавших британцам.

Надувная лодка, в которой он отчалил от субмарины, пошла ко дну из-за избыточного веса взрывчатки, и Клауса, продержавшегося на воде восемь часов, в конце концов подобрало испанское военное судно. Его ненадолго посадили в тюрьму, а потом выслали обратно в Германию. Этот эпизод, однако, лишь усилил тягу Клауса к подпольной работе с ее опасностями, и в году, номинально числясь сельскохозяйственным механиком, он уже был главным агентом немецкой военной разведки в Уэльве. Адольф Клаус, коллекционер бабочек и старший офицер абвера в Уэльве.

Женитьба в х годах на дочери высокопоставленного офицера испанской армии открыла Клаусу доступ в Фалангу — испанскую фашистскую организацию. Когда националисты взяли Мадрид, капитан Клаус гордо въехал в покоренную столицу на танке полковника. К Железному кресту, который он получил за службу Германии во время Первой мировой войны, теперь добавился Красный крест за воинские заслуги от благодарного режима Франко.

Позднее Третий рейх удостоил его еще одного Железного креста. Подобно многим, Клаус утверждал впоследствии, что служил не Гитлеру, а Германии. Но нет никаких свидетельств того, что он когда-либо ставил под вопрос нацистскую политику. Целый ряд офицеров абвера отшатнулись от гитлеровского варварства.

HWM Форум: "Вопросы". ncomarvisbi.tk - Герои войны и денег. Онлайн игра.

Клаус не был в их числе. Когда разразилась война, он был только рад предложить нацистскому государству свои хорошо отточенные шпионские навыки, свои испанские контакты на высоком уровне и свою почти неиссякаемую энергию. В году Клаус руководил самой крупной и эффективной шпионской сетью на испанском побережье.

Уэльва, лежащая между португальской границей и Гибралтаром, имела в той войне жизненно важное стратегическое значение. Оттуда отплывали в Атлантику английские торговые суда, нагруженные полезными ископаемыми из рудников.

Со своей фермы, удачно расположенной на высоком берегу, Клаус примечал каждое судно, входившее в порт и выходившее из. Его информаторы, рассыпанные по всему побережью, дорисовывали картину. Группа радистов абвера, работавшая в немецком консульстве по адресу Авенида-де-Италиа, 51, передавала затем информацию в Берлин.

Луис, старший брат Адольфа, был таким же рьяным сторонником нацизма. Поскольку их отцу Людвигу Клаусу, почетному немецкому консулу, было уже за восемьдесят и он почти совсем оглох, консульские обязанности были переданы Луису. Оба брата официально считались вице-консулами, и консульство находилось в полном распоряжении абвера.

Луис располагал целой флотилией рыбацких судов с рациями на борту для передачи сведений о передвижении кораблей. Помимо диверсий и выслеживания подводных лодок, еще одной важной функцией главного резидента абвера в Уэльве был подкуп. Клаус давал взятки всем значительным лицам и многим незначительным.

  • Book: Коллекционер стеклянных глаз
  • Как правильно находить и коллекционировать бабочек
  • 8 Коллекционер бабочек

Он подмазывал инспектора порта и портовых грузчиков, офицеров гражданской гвардии и шефа полиции. Вскоре о том, что дон Адольфо готов хорошо платить за информацию о передвижениях судов, о деятельности британцев в Уэльве, о приездах и отъездах испанских чиновников, стало хорошо известно. Все, что говорилось в Уэльве, и даже все, что там шепталось, рано или поздно доходило до неестественно больших ушей Адольфа Клауса, который добросовестно докладывал обо всем услышанном своим абверовским начальникам в Мадрид.

Необщительный тощий интроверт, Адольф Клаус вместе с тем обладал очень важной для шпиона способностью — способностью слушать. Он принимался за работу в шесть утра и никогда не отдыхал в часы сиесты.

Алкогольных напитков почти не пил. У него был ум коллекционера-аккуратиста.