Пение гондольеров кафе флориан закончить знакомство с площадью можно в кафе

Воспоминания о поездке на авто по Европе из Москвы в Рим • Форум Винского

И они непринужденно беседовали, и их общение можно было бы .. Когда перед кафе «Минерва» мы расспрашивали друг друга о том, как Хотя бы ради знакомства с девятнадцатилетней девушкой Я сидел за одним из небольших столиков, что кафе «Флориан» выдвигает прямо на площадь. Венеция город романтиков, и где, как не в Венеции, можно встретить любовь Гондольеры в соломенных шляпах и полосатых рубашках были похожи на В маленьком кафе было много немецких туристов, несколько англичан и после нескольких дней знакомства с Фернандо. Он жаждал перемен. Тогда под этот оркестр можно плясать и петь. лучше не возвращаться в Милан. Через минуту гондольер, лениво опуская весло, правит на Мне легко возобновить знакомство с хорошенькими горничными первых красавиц в Париже. Бейль спокойно ел мороженое в кафе Флориана на площади св.

Я действительно собираюсь жить там? Я действительно собираюсь выйти замуж за Фернандо? Террор, болезнь, обман, заблуждение, брак, развод, одиночество — все достаточно рано состоялось в моей жизни. Некоторые из демонов совсем недавно покинули меня, в то время как другие обосновались в палатках возле черного входа.

Один за другим они прощаются со мной, и каждое расставание делает меня сильнее. Я благодарна богам за нетерпение, за то, что они не ждали, пока мне исполнится тридцать, или пятьдесят, или семьдесят семь лет, что у них хватило изящества бросить вниз латные рукавицы, когда я настолько молода.

Рукавицы — материал каждой жизни, но когда в юности вы только учитесь, как принять вызов, как бороться с демонами и, наконец, как пережить, если борьба невозможна, жизнь все же кажется более милосердной. Именно долгое, обманчиво плавное скольжение от жизни к смерти рано или поздно ведет человека в тупик. Я никогда не плыла лебедушкой сквозь бурные пороги, но всегда была благодарна судьбе за возможность продолжать радоваться жизни. Так или иначе, к сегодняшнему моменту я многого уже не боюсь.

Мрачное детство, щедро унавоженное грязью, ранним горем и стыдом. Я продолжаю думать, наверное, это я виновата, во мне что-то было неправильным, некрасивым и разрушило гармонию моей семьи. Никто не пытался меня разуверить. Почему я не смогла жить в золотой клетке, где все были счастливы, где никому не снились дурные сны и где никто не просыпался в холодном поту?

Я хотела бы оказаться в новом мире, где есть человек, не тянущий меня в тот мир, где каждый готов обвинить, стегнуть наотмашь старыми воспоминаниями. Когда я осознала, что никто, кроме меня самой, мне не поможет, никто не построит за меня светлое будущее, то пошла работать. Я успокаивала душевные муки, учась печь хлеб, воспитывая детей, создавая жизнь, в которой всем нам было бы уютно.

И теперь я собиралась все бросить. Я вспоминала страх, периодически охватывавший меня, когда дети были маленькими, экономически тяжелые периоды, когда в противостоянии с жизнью я лишь об одном просила у богов — дать мне силы как можно дольше оставаться со своими детьми, чтобы заботиться о них, успеть их вырастить.

Разве не это главная задача каждой матери? Мы боимся, что кто-то более сильный, чем мы, отберет у нас наших младенцев. Мы боимся совершить роковую ошибку, пойти по ложному пути, сделать неправильный выбор. В нас достаточно упрямства, стойкости. И в наших силах делать правильные выводы из своих ошибок.

В любом случае, мы не идеальны. Мы боимся бедности и одиночества. Мы боимся наших детских страхов. Мы боимся скорости, с которой уходит их детство. Как знакомы эти понятия. Я думаю, что хорошо постигла их суть. Да, конечно, вы должны уехать. Я люблю вас, дети. Поначалу я общалась со своими детьми, Лизой и Эриком, даже чаще, чем обычно.

После моего сообщения они задали мне миллион вопросов, на которые я не знала, как ответить, или звонили только для того, чтобы услышать, все ли у меня в порядке и не сомневаюсь ли я в чем-нибудь.

Через несколько недель частота звонков сократилась, и напряжение пошло на убыль. Очевидно, какое-то время дети чаще звонили друг другу, а не мне, пытаясь разобраться с неожиданными новостями. Когда звонила Лиза, я только всхлипывала, а она повторяла: Удовлетворенный, по крайней мере, тем, что я выгляжу как обычно, он долгое время спокойно потягивал вино.

Это его обычная манера заверять меня, что все в порядке, когда сам он волновался до смерти. Нет, я только должен скорректировать свой внутренний компас. Я понимала разницу между отъездом в университет, когда знаешь, что от дома тебя отделяет несколько сотен миль, и тем обстоятельством, что с переездом в Европу и мать, и дом тают в дали. Расстояние в шесть тысяч миль делало недоступным приезд домой на долгие уикенды.

И был еще человек по имени Фернандо. Для моей дочери ситуация в целом складывалась менее драматично, она жила в Бостоне уже несколько лет, глубоко погруженная в собственный роман, исследования, работу. Мне было жаль, что мои дети не станут полноценной частью моего будущего, как это бывало почти всегда, когда мы все трое были вместе и вместе переживали большинство событий, которые случались прежде в наших жизнях. На сей раз все происходило только со. В глубине души я понимала, что мы проверенная команда, и океан нам не помеха.

Но я отдавала себе отчет, что их детство заканчивается, а мое, как это ни невероятно, начинается. Действительно, лучшее в моей жизни вполне подлежит переносу, вне зависимости от географии.

Кто сказал, что я не должна отправиться жить на край Адриатической лагуны к незнакомцу с глазами цвета черники, и почему не оставить за собой след из бисквитных крошек, чтобы иметь возможность найти путь назад? Мой дом, мой славный автомобильчик, даже родная страна не были, по определению, моими. Я всегда с трепетом относилась к путешественникам прошлого. Они могли, смогу и. Я очнулась от раздумий, поставила чайник, наполнила ванну, позвонила в кафе, чтобы узнать, вовремя ли появился на работе пекарь и трезв ли он, включила негромко скрипку Паганини.

Скоро появятся агенты по недвижимости. Вместо того чтобы лихорадочно пытаться привести в порядок дом, я выбирала потрескивающий огонь и коричный дух, доносящийся от духовки.

Как только разожгла огонь во всех трех очагах, я раскатала тесто для булочек, приготовленное для одного из завтраков с Фернандо, посыпала специями и сахаром, полила маслом и сунула в духовку как раз перед звонком в дверь.

Я приветствовала агентов, добравшихся, вопреки непогоде, единой сплоченной командой. Они пролетели мимо, бросая пальто и шарфы на диван, демонстрируя шикарные блейзеры, и без церемоний приступили к осмотру. Всего агентов было одиннадцать. Сдержанный ропот одобрения скоро перерос в крики восторга, когда одна добралась до гостевой ванны со стенами цвета старинного олова, другая обнаружила хрустальную австрийскую люстру девятнадцатого века, словно стекающую с потолка гостиной, а третья присела в уютное красное плюшевое кресло перед кухонным очагом.

Ясно, что теперь моя очередь говорить. Я ли это, мой ли это голос? Повисла долгая пауза, потом все начали говорить одновременно. Я думаю, что главным образом они хотели выяснить, богат ли. Он занимается банковским делом, а выглядит как Питер Селлерс. Реплика дамы, которую считают старомодной.

Четыре года назад моя подруга Изабель познакомилась на Капри с неаполитанцем, и он почти заманил ее в сети скоропалительного брака, если бы она не проснулась как-то ночью и не услышала его игривый разговор вполголоса на террасе их гостиничного номера.

Он имел наглость утверждать, что только пожелал доброй ночи своей матери. Ее история выглядела несколько несбалансированным коктейлем низкой зависти и подлинного желания защитить. Она не знает Фернандо, думала. То, что мы плохо знакомы, каждому покажется опасным. Одна из агентов, пытаясь спасти романтическую составляющую истории, вступила в хор: Фернандо живет в кондоминиуме х годов, правда, на берегу.

Если бы я имел шанс переехать туда, то не стал бы так уж сильно цепляться за этот дом. И они продолжили упражняться в остроумии, уже без. Когда бригада удалилась, одна женщина задержалась, чтобы сделать мне предложение от себя лично.

Цена была разумной, не слишком отличающейся от той, которую планировали мы с Фернандо, и я обсудила ситуацию с моим поверенным.

Агент объяснила мне, что она долго планировала расстаться с мужем, уйти с работы и начать собственное. Много позже я узнала, что благодаря некоторой деликатной перепланировке моя красная столовая стала офисом, из которого эта дама управляет своим независимым агентством. Я звонила своему поверенному. И мне казалось, что все будет просто?

Я влезла в свою обычную черную одежду, джинсы и ботинки, помня, что должна оставить заказ у поставщика мяса до десяти. Я позвонила господину Вассерману, не обдумав предварительно меню на вечер. Я слышала собственный голос, сообщавший, что мне нужны бараньи ножки, штук пятьдесят. Привыкший к моим заказам относительно дичи и телятины, мистер Вассерман ненадолго задумался, затем уверил, что я получу свой заказ не позже трех. Правда, раньше я не вздыхала по поводу задержавшегося запаха итальянской сигареты, еще чувствующегося в моей спальне.

И неожиданной любви к баранине. Пробираясь через высокие сугробы, наметенные за ночь, волоча за собой подол старой белой дубленки, я вслушивалась в тихий шорох снега под ногами.

Интересно, когда я начну, если вообще начну, грустить о том, что потихонечку заканчивается в моей жизни? Не поздно ли жалеть о собственной смелости? Не умение ли рискнуть формировало мой жизненный путь? Или это пустая бравада? Похожа ли я на постаревшую кабинетную мечтательницу, отправляющуюся наконец за приключениями? Мой друг Миша говорит, что я — la grande cocotte, великая кокетка, с руками, вечно вымазанными мукой. Нет, я никогда не была кабинетной мечтательницей. И, возвращаясь назад, почему я должна испытывать тоску или мучиться сомнениями, если я абсолютна уверена?

Ничего я в своей жизни не хотела больше, чем быть с Фернандо. Так или иначе, июнь казался далеким, что успокаивало, но не радовало. Добравшись до угла Першинг и Де Бэливье, я вспомнила, что именно здесь договорилась встретиться перед ланчем со своими партнерами по бизнесу. Отец и сын, старший — злобный судья на пенсии, младший — деликатный, мечтательный философ, занимающийся ресторанным делом, только чтобы угодить своему суровому отцу.

Папина установка — не ждать от жизни ничего хорошего — пока не поколебала сына в его отношении к жизни. Короткий, без лишних эмоций диалог, практически развод без взаимных претензий, и мы достигли соглашения, что 15 июня станет последним днем наших совместных обязательств.

Он сообщил, что может забронировать мне билет только на 19 декабря. Только полдень, а я уже продала свой дом и договорилась о безболезненном выходе из бизнеса. Прежде чем Фернандо вернулся в Венецию, мы разбили временную ось на отрезки, расставив приоритеты и установив точные даты, к которым все должно быть сделано. Именно он посчитал, что лучше продать дом немедленно, а не сдавать его некоторое время, чтобы оставалась возможность подождать и подумать.

Также он посоветовал продать автомобиль. Было еще немного картин, мебель. Я приеду в Италию только с личными вещами. Однако меня обидело, что он говорил о моем доме как о симпатичном контейнере, как о приятно украшенной стартовой площадке, где я буду ждать условного часа. Но припомнила я и другую мысль, которая пришла мне в голову после нескольких дней знакомства с Фернандо. Я-то перемен не боялась. Но он привык плыть по течению, со стороны наблюдая за событиями и принимая жизнь со своего рода пассивным повиновением.

Он признался, что звонок мне в тот день, когда мы впервые встретились в Венеции, а тем более — погоня за мной до Америки были одними из первых осознанных желаний, которые он посмел реализовать.

Ему требовались ответственность, лидерство. Жизнь научила меня подчиняться, конечно, при условии доверия. Но я также понимала, что роль ведомого часто бывает проигрышной. Отец обеспечил ему место, положил на кровать новые костюм и рубашку, рядом поставил на пол новые ботинки и сообщил Фернандо, что его будут ждать в банке в восемь часов следующим утром. И мой герой пошел. Он и сейчас туда ходит. Тем интереснее выглядело предложение начать все с чистого листа, хотя в его жизни изменится немногое.

А вот я должна была решить, что отправится за океан и что останется здесь, и наиболее дорогие моему сердцу вещи составили короткий список. Маленький овальный стол, черный, с мраморной столешницей и фигурно вырезанными ножками; сто хрустальных бокалов отправляющихся в королевство вручную выдуваемого стекла! Память о моих дивно украшенных гнездах. Возможно, они мне так необходимы, чтобы смягчить приземление на другом берегу?

Остальное имущество я разделила на маленькие наследства.

Музыка в кафе на Сан-Марко (Венеция)

Софи переделывала запасную спальню в офис, поэтому она получила французский стол. Я знала, что моей подруге Лули всегда нравилась стойка, на которой я раскатывала тесто, и однажды вечером мы умудрились засунуть ее в багажник автомобиля. Было много подобных сцен. И вместо того чтобы грустить при расставании с вещами и людьми, я находила, что минимализм для меня нов, но близок по духу и освежает восприятие.

Я не скучала в ожидании. Утром — кафе, днем — счета, вечером — снова кафе, последние приготовления к ужину. Я начала привыкать к встречам, проходящим на богом забытой окраине города, в итальянском консульстве, где стоял разбитый старый деревянный стол, на нем старая портативная печатная машинка; за ней сидела еще более старая palermitana — женщина из Палермо — жена страхового агента, в офисе которого и было расположено консульство.

Синьора отличалась темно-лиловыми волосами, отсутствием талии и длинными тонкими ногами. Ее ногти были окрашены в кроваво-красный цвет, она жадно сосала сигарету, втягивая щеки. Итальянка умудрялась втягивать дым в нос и в рот одновременно, затем закидывала голову и посылала последние клубы кольцами вверх, все время держа тлеющую сигарету между кровавыми пальцами поблизости от щеки.

Это выглядело так, как если бы ее муж, сидящий за огромным столом, покрытом формикой, на расстоянии в двух ярдов, не должен был быть посвящен в нашу беседу. Она печатала историю моей жизни на пачках официальных бланков, присланных итальянским правительством. Эту работу, с моей точки зрения, можно было эффективно проделать меньше чем за сорок минут, но синьора из Палермо посчитала целесообразным расширить задачу на четыре полноценных утренних заседания.

Необходимо убедиться, шептала она сквозь дым, что я понимаю, что делаю. Обиженная моим молчанием, она быстрее заполняла на машинке бланки с большой, обведенной чернилами печатью итальянского государства. Именно поэтому я вышла замуж за американца. Они никогда не жалуются на еду, если это мясо, горячее, поданное не позже шести часов.

Вы когда-нибудь готовили для итальянского мужчины? Чем более личными становились ее вопросы, тем быстрее она печатала. Я получила совет хранить собственные деньги в американском банке и не продавать мебель.

Я вернусь в течение года, предсказывала синьора. Она упомянула недавнюю историю насчет блондинки из Иллинойса, что развелась с мужем — успешным политическим деятелем, чтобы выйти замуж за римлянина, а у того, как оказалось, уже была жена в Салерно и голландский любовник, которого он ежемесячно навещал в Амстердаме. Вечера я проводила чаще всего одна, в безмятежном отдыхе. Я надевала на длинную ночную рубашку старую шерстяную фуфайку Фернандо, так и не постиранную, зажигала огонь в камине и наливала бокал вина.

С имуществом я более или менее разобралась, теперь надо навести порядок в душе. Душа важнее серебряного чайника для заварки. Я хотела быть готовой к этому браку. Я бросила вызов призракам, смотрящим из теней, освещенным прошедшими, но такими реальными для меня сценами. Я видела добрые, слезящиеся глаза моей бабушки и нас, детей, опускающихся на колени у ее кровати, чтобы читать молитвы, перебирая четки. Я всегда заканчивала раньше, чем она, потому что пропускала каждую третью бусинку. Она знала, но никогда не ругалась.

Венеция - Сайт о путешествиях ncomarvisbi.tk

Эта тайна была легка и естественна для нас обеих. Я научилась ухаживать за розами и цинниями на заднем дворе, бегала к булочнику за свежей выпечкой — один круглый хрустящий хлеб на ужин, другой — для полутораквартальной прогулки до дома. Бабушка была сдержанна, даже нелюдима, но не по отношению ко мне: Я была слишком молода, чтобы понять, когда она рассказала мне о своем маленьком мальчике. Тогда ему исполнилось пять или еще меньше. Каждое утро она будила его первым, посылая через узкую улицу перед домом к железнодорожным путям собирать уголь для старой железной печи.

Вместе они разводили огонь, варили кофе и жарили тосты, прежде чем поднималась вся семья. Однажды утром, когда она стояла у кухонного окна, наблюдая за ним, как всегда делала, короткий состав грузовых вагонов вылетел из-за поворота вне расписания.

Ее крик был задушен гремящей сталью, она стояла и смотрела, как поезд крушит ее ребенка. Она добежала до путей, одна, завернула сына в юбку и принесла домой.

Когда родились мои дети, может быть немного раньше, я начала понимать, почему бабушка так просто и легко рассказала мне историю, которую никогда не была в состоянии пересказать кому-либо и через пятьдесят лет.

Business car style №30 Toyota

Конечно, люди знали, но не от. Она пережила одну из самых страшных человеческих трагедий, и ее рассказ был дан мне в наследство: Я провела с бабушкой всего несколько дней. Как жаль, что я не старше, чем все ее дети, не старше, чем она, тогда бы я могла позаботиться о. Но она умерла в одиночестве в ранних сумерках декабрьского дня.

И мои иллюзии о семье умерли вместе с. Боль детского одиночества часто посещает. Но жизнь добра, безмятежна в череде мелькающих эпизодов: Она всегда со. Этими вечерами у камина я нащупала наконец на пестрой изнанке гобелена жизни собственную историю.

Я открыла для себя вид памяти, ощущавшейся как страстное желание вернуть потерянное или обрести несбывшееся. Я размышляла, что большинство из нас имеют потенциально разрушительную привычку к раскладыванию событий и образов по полочкам, которая искажает восприятие, забивает подсознание.

Наши самые яркие воспоминания — кладбища боли, мы собираем ее, как клюкву в стакан. Мы пестуем горе, громоздим в кучи. Сложив целую гору, мы залезаем наверх, требуя сочувствия, ожидая помощи. Вы видите, насколько велика моя боль?

Это как любовь к высотному строительству в средневековье. Каждая семья демонстрировала власть через высоту родовой башни. Еще один слой камня, еще один слой боли, каждый — мера силы и власти. Я всегда ратовала за демонтаж персональных накоплений, и мне многое удалось. Теперь я старалась разобраться по максимуму как с бывшим, так и с несбывшимся.

Я настраивалась на Фернандо, и если существовал хоть какой-то шанс начать нашу историю с начала, я готовилась бороться за него без колебаний. Достаточно было подозрения, что горы воспоминаний моего незнакомца надолго обеспечат работой нас обоих. Я ни с кем особо тесно не общалась в течение последних месяцев жизни в Сент-Луисе, не считая собственных детей.

Миша, мой друг из Лос-Анджелеса, наведывался, пытаясь отговорить от скоропалительного замужества, пугая глупостями кризиса среднего возраста; у Милены было свое видение. Моя лучшая подруга, флорентийка по рождению, прожившая в Калифорнии больше тридцати лет из своих пятидесяти шести, не бросала слов на ветер; надо было видеть ее.

Попытка общаться по телефону раздражала. И если мне не безразлично, что она по этому поводу думает, нужно садиться напротив. Я потрудилась доехать до Сакраменто и не пожалела — в ее зорких умных черных глазах чувствовалось одобрение. Если любовь приходит, то, как правило, лишь однажды. Когда я пересказала ей циничные предсказания Миши, Милена обозвала его пророком за два пенни и посоветовала не кликушествовать.

И выражением своих проницательных глаз, ехидной гримаской слегка искривленных губ, непринужденным взмахом красивой загорелой руки она изгнала мрак Мишиных пророчеств. Она будет стоить тебе жизни? Теперь, когда это с тобой случилось, ты сможешь отвернуться, отринуть? А жить после как будешь? С ее точки зрения все было сказано.

Она ответила, когда сигарета была докурена почти до фильтра. Вдруг чувства изменятся, вдруг предательство. Я предала прежде, чем предали. Может, я боялась не выдержать накала эмоций. Выбрала приятный, безопасный компромисс, любовь, меньше страсти и больше терпимости.

Разве это не то, чем довольствуется большинство? Ты не можешь чувствовать себя живой, если одновременно не готовишь, не печешь и не делаешь ремонт. Это в тебе самой. Не пришло из ниоткуда и не может уйти из-за Фернандо. Следующей осенью Милене диагностировали рак. Она умерла в ночь на Рождество года. Слишком быстро, слишком медленно наступил июнь, и последняя ночь перед отъездом.

Приехал Эрик, чтобы побыть со. Дом похож на сарай. Следующим утром мы простились легко, заранее решив, что в августе сын прилетит ко мне в Венецию на месяц.

Водитель, Эрик и два соседа погрузили багаж. Минимализм, как выяснилось, тоже весит немало. Плата за перевес чудовищна, и я пожалела, что не последовала совету Фернандо взять сугубо необходимое. Ничего не поделаешь, остается только распаковаться и организовать аукцион прямо перед регистрацией. Билетные кассиры расстегивали молнии и пряжки, пока я вынимала нажитое непосильным трудом.

Немедленно образовалась толпа из отъезжающих и провожающих, изумленных и не верящих своему счастью. Выяснилось, что мы пересекались в параллельных вселенных: Я предложила его вниманию сокращенную версию моих переговоров с клерками, и, после короткого совещания, он жестом пригласил меня следовать за собой и, наклонившись, прошептал: Мы о вас позаботимся. Он вытащил пробку, налил, дождался кивка, разлил вино.

Женщина лет пятидесяти, в стетсоне, лодочках из кожи аллигатора и штанах капри подсела ко мне, игнорируя шесть свободных кожаных диванов. Я не была уверена, что поняла ее правильно, и продолжала любоваться блеском обуви, поощрительно улыбаясь на всякий случай. Она проявила настойчивость, и теперь я не имела выбора, кроме как поверить своим ушам. А разве жизнь — не полет? Она смотрела на меня с жалостью и уже склонила голову, готовясь просветить невинность, когда пришло спасение в виде дежурного, препроводившего мою скромную персону в первый класс го, отличавшийся от забронированного места как небо и земля.

Я лакомилась, обласканная экипажем, греясь в лучах внимания сразу четырех миланских бизнесменов, соседей по салону. После того как все успокоилось, а конфеты и коньяк были должным образом употреблены, капитан пожелал по громкой связи сладких снов. И добавил, что в честь американки, завоевавшей сердце венецианца, он возьмет на себя смелость спеть старую добрую песню Роберто Карлоса. И в тридцати тысячах футах над землей неслось: На рассвете я все еще бодрствовала. Салон постепенно осветился небом июня, и я решила позавтракать, будто бы наступило обычное утро нового дня.

Менестрель, прикидывавшийся капитаном, пожелал нам приятной посадки в Милане. Я дрожала от противоречивых эмоций, совершенно запутавшаяся, падавшая из одной жизни в другую. Я сжимала подлокотники, как если бы они — и быстрое тяжелое биение моего сердца — могли заставить неповоротливую машину быстрее сесть или не сесть. Возможно, это последняя попытка контролировать происходящее.

Я неоднократно приземлялась в Италии, когда путешествовала, в роли посетителя с билетом туда и обратно. Мне хватило времени облизать внезапно пересохшие губы, распустить волосы, собрать их, и с легчайшим толчком мы коснулись земли.

Первую партию чемоданов выкинули на бегущий транспортер в зону выдачи багажа отталкивающе черно-желтого аэропорта Мальпенза. Добрый капитан проследил, чтобы все мои вещи, кроме уже розданных, прибыли со. Таможенники, обязанные вцепиться в мой багаж, спокойно наблюдали, не пытаясь применить оружие, как одна тележка за другой минуют контроль.

Надеюсь, он — истинный джентльмен. Я повесила ручную кладь на плечи и проследовала за тележками в толпу ожидающих. Я услышала его раньше, чем увидела. Он был похож на кислотный анчоус, потерявшийся среди себе подобных в толпе позади кордонов. Глаза цвета черники на бронзовом от солнца лице, столь отличном от его зимнего облика. Я собралась замуж за незнакомца в желтой рубашке.

Я собралась замуж за человека, которого никогда не видела летом. Впервые я шла к нему, а он стоял. От недобрых мальчишек мне приходилось слышать, что мой нос по форме — ни дать ни взять рог для пороха хотя мне ни разу не попадался рог для пороха, густо усеянный прыщами и бородавкамипо цвету же схож с виноградом.

Голая, в буфах, макушка прячется под пудреным париком, но толстые заросшие уши, из которых торчат пышные пучки седых волос, по большей части остаются, увы, на виду. Кожа под париком болезненно-желтая, исключение составляют только крупные темные веснушки; в чуть меньшем изобилии они усеивают также морщинистый лоб и щеки.

Тусклые серые глаза сочатся влагой, временами капли скатываются по щекам, превращая лицо в подобие оплывающей свечи; вечно поджатые губы — следствие давней уже потери почти всех зубов. Немногие оставшиеся можно наблюдать только в тех редких случаях, когда я изображаю на своей малоприятной физиономии улыбку или чаще оскал.

Да уж, внешность у меня не из лучших, даже для человека на шестом десятке. Но в этот вечер, к счастью, почти все ее дефекты можно упрятать — под маской или за складками длинного черного плаща.

С первого взгляда и не определишь, молод я или стар, красив или уродлив и даже — мужчина или женщина. В том-то все и дело: А для чего нужен маскарад? Не для того ли, чтобы спрятать от других — или даже от себя самого — свое истинное я? Однако я нисколько не обманываюсь насчет моего молодого собеседника. Что бы ни предполагал этот миловидный юноша обнаружить под моей маской, интереса он ко мне не испытывает ни малейшего.

Именно этот портрет и свел нас чуть раньше среди кружащихся в гостиной пар — фарфоровая миниатюра моего собственного изготовления. Возвращая мне миниатюру, он в недобрую секунду скользнул по ней робким взглядом, а всех робких молодых людей, которым когда-либо попадалось на глаза это лицо, ожидала одна и та же участь.

В этом мне можно верить, ибо к подобным ему робким молодым людям в свое время принадлежал и я. Эдакое сочетание импульсивности и трогательного mauvaise honte— Портрет похож на оригинал?

Второй такой красавицы мир не видывал! Я поднимаю руку, останавливая этот поток вопросов, и красивое лицо юноши наливается румянцем. Наполнив две чаши крыжовенным вином, я пододвигаю ему одну из них, а сам между тем достаю из его ладони изображение и, пропуская мимо ушей протесты юноши, прячу в складках своего венецианского плаща.

За дверью звучат раскаты смеха; это другие маски веселятся в галерее и восьмиугольной гостиной, где, дабы развлечь собрание богинь, дриад и прочих ряженых, играет струнный квартет. Не знаю, виновато ли в том общее тяготение к античности, но в сидящем у моих ног с открытым, без маски, лицом юноше я увидел Ганимеда кисти Корреджо: Ганимед… Да, присвою ему, за незнанием настоящего, имя Ганимед, ведь много лет назад, таким же зеленым юнцом и — по совпадению — в той же комнате, я сам получил это прозвание от женщины, портретом которой он только что любовался.

Он снова приготовился возражать, но я не дал ему такой возможности. Вас поразило в самое сердце ее лицо. Да, портрет верен оригиналу, если я не переоцениваю свои способности художника.

Не сочтите за нескромность — сходство схвачено удачно. Я был влюблен в нее тогда, отсюда такая живость цвета и рисунка. Она умерла более четырех десятков лет.

Изящная шейка, которую вы так любовно разглядывали, побывала в руках палача на Тайберне, перед глазами грубой толпы. Я предлагаю ему щепотку табака, но он мотает головой. Короткое время я молча пускаю клубы дыма.

Я должен заявить о своей личной заинтересованности в этом деле. Рассказ о ней должен предваряться рассказом обо. И я вновь пытаюсь припомнить, случалось ли мне прежде обращать речь к такому вот юноше — красивому и исполненному страстного интереса. С народом и музыкой. Наряды тогда были еще причудливей. Несносный юный выродок с манерами французского капера, одетый по случаю маскарада в генеральский мундир. Не иначе как взял на себя — довольно непатриотично — роль Бонапарта.

Поймав мой взгляд, он хмурится за маской, косит глазами и — вульгарнее некуда — высовывает язык. Вдруг его вытеснит из моей памяти другое, встреченное за порогом этой комнаты.

Итак, он кокетлив, мой Ганимед. Осушив свою чашу, он вскакивает на ноги и, прошелестев своим белым одеянием, теряется за порогом комнаты в теснящемся пантеоне костюмированных божеств. Задержавшись, я приканчиваю крыжовенное вино и стряхиваю пепел трубки в холодный очаг. Затем, загасив одинокую свечу на пристенном столике и поправив домино, тоже направляюсь в гостиную.

Вскоре я замечаю своего Ганимеда: Но тут на меня внезапно накатывает меланхолия и я завидую этим двоим: Однако через час, перед самым уходом, я вижу подлетающего ко мне Ганимеда и настраиваюсь на более человеколюбивый и оптимистический лад.

Приподняв маску и дергая меня за рукав домино, он шепчет: Я родился в году в деревне Аппер-Баклинг, графство Шропшир. Перед моим рождением цыганка предрекла матери, что из меня вырастет преуспевающий торговец или выдающийся государственный деятель.

К счастью, мать, будучи женой священника, не придавала значения языческим суевериям; для той же профессии она предназначила и меня, вопреки пророчествам о будущем величии. Отец, носитель духовного звания, также отверг безапелляционно высказанную цыганкой мысль, будто ключ к нашим личным качествам следует искать в чайной заварке или в линиях ладони; по его мнению, таковые сведения содержались, скорее, в лице человека: Что за судьба проглянулась ему в пятнах и порывистых гримасах юношеской физиономии его отпрыска, о том он умолчал, но, во всяком случае, планы матери относительно моего будущего не вызвали у него возражений.

Намеченная родителями перспектива не приводила меня в восторг, тем не менее, как второй сын, я не мог не подчиниться их желаниям, сколь ни были они противны моим собственным мечтам о славе литератора или бешеном успехе моих живописных полотен в салонах и выставочных залах на континенте. Однако со смертью моего старшего брата Уильяма в предначертанном мне будущем произошли изменения.

Когда брату исполнилось восемнадцать, для него был приобретен офицерский патент, но его военную карьеру оборвала, во время битвы у порогов Миссисипи, мушкетная пуля, выпущенная индейским вождем. Дальнейшие перемены последовали ближайшей весной: Поскольку отец к финансовым делам относился с философической небрежностью он надеялся, что успех его трактата повлечет за собой избавление от всяких подобного рода заботмоя мать, овдовев, осталась без гроша.

С учетом изменившихся обстоятельств было решено, что по достижении семнадцати лет я отправлюсь в Лондон и свяжусь там со своим родственником, сэром Генри Полликсфеном. Сэр Генри был не только двоюродным братом моей матери, но также человеком богатым и влиятельным, говоря короче, обладателем того самого общественного положения, какое, согласно невероятному пророчеству цыганки, должно было достаться.

Прежде чем покинуть отеческий дом, я должен был зарубить себе на носу, что намерение устроить свою судьбу при помощи родственных связей осуществимо не иначе как через самую тонкую дипломатию, поскольку с того времени, как мать начала поощрять ухаживания отца, внутри семейства наметился разлад, после свадьбы перешедший во вражду.

Яблоком раздора он длился ровно два десятка лет послужил, как я понял, кусок пашни, который примыкал к владениям моего деда, а также молодой человек, законный собственник этого участка, как нельзя лучше годившийся деду в зятья. К досаде деда, моя мать не пожелала сделать этого юного кавалера законным собственником своей руки, а сохранила, невзирая на уговоры и угрозы, верность моему отцу.

Иными словами, при мне было все мое земное достояние, и, полагаясь на эти скудные ресурсы, а также на рекомендательное письмо матери к ее почтенному родственнику, я устремился в неизведанные глубины большого города.

Второй и последней моей опорой в Лондоне был мой друг Топшем, или лорд Чадли, как я мог бы назвать его. Знакомством и завязавшейся затем дружбой с Топпи я был обязан тому, что мой отец выполнял для предыдущего лорда Чадли различные богослужебные обязанности, в последний раз — прошлым летом, и связаны они были с погребением.

Топпи сделался наследником обширных владений, не только в Шропшире, но и в графстве Корк — следствие приверженности одного из его предков Кромвелю. Вознамерившись влиться в высшее общество, мой друг прибыл в Лондон через месяц-другой после меня, но путь из Шропшира он избрал кружной и авантюрный, через множество городов, в том числе Париж и Константинополь.

Кроме того, прежде чем пуститься в дорогу, он провел два месяца на португальском побережье: По прибытии в столицу верный дружбе Топпи разыскал мое скромное жилище на улице Хеймаркет, расположенное над лавкой пастижера; вернее, разыскал меня лакей, который просунул в дверь лавки печатную визитную карточку.

Впоследствии Топпи много раз обещал свести меня с Достойными как он выражался Особами, которые, говорил он, оценив достоинства моих портретов и пейзажей, с готовностью окажут мне материальную поддержку. Это великодушное предложение пришлось тем более кстати, что мой родственник до сих пор не откликнулся на попытки к нему приблизиться. Именно в его доме, на третьем месяце своего пребывания в Лондоне, я свел знакомство с леди Петронеллой Боклер и ее сомнительным приятелем Тристано.

Нынче эти имена далеко не так известны, как в прежнюю пору; Тристано, не сходивший в свое время с языков герой скандалов и сплетен, брошюр и печатных объявлений, встретился мне уже старым, почти всеми забытым человеком, а сейчас они оба уже пятый десяток лет покоятся в могиле.

Лишь я один остался, чтобы рассказать историю их жизней; на недолгие месяцы орбиты этих комет схлестнулись с моей и навсегда изменили ее течение. Не подрывая интереса к дальнейшим моим воспоминаниям, должен поставить вас в известность если вы еще не догадались самичто ни процветающего торговца, ни выдающегося государственного деятеля, ни даже поэта или видного живописца из меня не вышло. Фортуна не сулила мне также получить хоть какую-нибудь материальную поддержку из рук моего родственника сэра Генри Полликсфена.

Можно подумать, вся моя жизнь ушла на то, чтобы опровергнуть пророчество цыганки. Я — убийца, должен признаться в этом с самого начала, и даже те, кто ведать не ведает о моем преступлении за которое я наказан разве что собственной совестьюпризнают, что из меня вышел моральный урод, подонок, поносимый каждым, кто хотел бы зваться добродетельным человеком.

Затевалось не просто не- больших роскошных седанов да легендарный босс японского что масштабное — Toyota гото- оставался этаким недосягаемым автогиганта Эйдзи Тойода ини- вила поистине суперамбициоз- остроконечным пиком. Могло по- циировал проект Circle-F, или F1. По замыслу, автомобиль ем 1UZ-FE. Агрегат выдавал л. Начнём с того, что пустынь Ближнего Востока и Ав- седан вышел пропорциональным стралии. Только три — появилась стандартная В общей сложности в конструк- представьте: В дальнейшем продажи не- тормозная система.

Так что владельцу очень повезло. ВПРО- лась с по год. Может го по регламенту каждые 10 км. Несмотря на столь солидный пробег, автомобиль не создаёт впечатления поистре- павшегося. Интерьер радует необшарпанным пластиком и незатёртой кожей кресел ровался в основном в городе и его раздо меньшим пробегом, нежели окрестностях. Вообще, эта V-образная нолыжному склону под Дмитровом. Но у нашего внедорожника ки фаз газораспределения VVT-i. На- Впрочем, езда по нашим зимним до сказать, что положенный срок дорогам, обработанным химически- двигатель отходил честно.

Причём ми реагентами, не прошла бес- дважды! Пришлось менять потёк- В приводе газораспределитель- ший кондиционер и трубки дальне- ного механизма здесь использу- го контура, ведущие к задней части ется зубчатый ремень, менять ко- салона. К слову, такие меры обыч- торый по регламенту положено но применяются к машинам с го- каждые км.

Эти детали на LX до сих но он и не самый современный что пор родные. А пробег, стоит напом- и понятнозато в долговечности нить, уже пошёл по второму кру- с ним мало какой агрегат может гу. Конечно, менялись крестовины сравниться. Залогом долголетия и сам карданный вал. Но это уже коробки является регулярная за- расходники, учитывая столь солид- мена масла через 80 км и ква- ный пробег. Чего-чего, Даже сложная гидравлическая а этого она получала сполна, по- подвеска на амортизаторах с ре- тому и служит до сих пор верой гулируемой жёсткостью с тремя и правдой.

Панара, и менять-то особо нечего. Lexus LX не имеет продвинутой системы Crawl Control. Но с помощью обычного рычага, расположенного рядом с селектором АКП, можно под- ключить переднюю ось или заблоки- ровать межосевой дифференциал.

Кроме до — км его вались на Lexus — или перебеги домакси- того, за всё время поме- вообще не приходилось были другие варианты? Хотя нама- дился в любой мороз, про- тывал по Москве и обла- езжал там, где буксовали сти по — км в день, грузовики.

Он не достав- а иногда и Но пробег-то уже за миллион! Поэтому — Техническое обслужи- будем брать только преем- вание часто проводили? О сновная задача тю- нинга — сделать ав- томобиль индивиду- альным.

Когда кто-то из производителей пластиковых деталей создаёт оче- Если вас заинтересовала редной комплект, он недолго оста- данная продукция, ётся эксклюзивным. Их много, но не каждый соответ- ствует нашим высоким стандартам качества. Тем не менее попадают- ся и очень достойные комплекты, которые мы готовы предложить нашим клиентам.

Интегрированные в задний бампер раструбы выпускной системы, агрессивный Один из таких был создан специ- псевдодиффузор, щелевые дефлекторы — явные атрибуты мира автоспорта ально для Toyota Land Cruiser Prado.

В ассортименте производителя этот комплект появился совсем недавно, и мы заключили эксклю- зивный договор на его поставку. Почему мы обратили внимание именно на него? Действительно, по сравнению с обновлённой внешностью моде- лей Toyota последнего поколения Land Cruiser Prado выглядит слег- ка консервативно. Последняя принципи- мичный облик подчёркивают окра- ально отличается от стандартной: Возможно, это как раз де ячеек.

Они достаточно крупные, то, чего так не хватает обычному что подчёркивает не только раз- Toyota Land Cruiser Prado. Кроме того, на боковых по- виды тюнинга. Преи- верхностях заднего бампера до- мущества очевидны: Специали- если этого захочет покупатель.

Подробности об услуге можно узнать на сайтах: Вы удивитесь, но это отнюдь не та- нужен комфортабельный семейный тельные программы: Конечно, при этом нужно обращать журнала в печать. Мы взяли для примера бюд- внимание на условия кредитова- При таких ставках переплата бу- жетную модель Toyota Corolla, ния. Будем честны — в дилерских дет очень небольшой. Имеем 3 руб. Никто не знает, какими будут цены через год, но есть вероятность, что вы не просто не сильно переплати- те, но ещё и сэкономите.

Несложно в кредит вы сильно переплачиваете. Будем рады по- за определённый период. Леонид Воробьёв Весь ассортимент лакокрасочных материалов представлен на сайте: Например, одно из вхо- партнёр завтра найдёт альтерна- 46 НА КОНТРОЛЕ Производители матери- алов для кузовного ре- монта — крупные хи- мические концерны — также живут в конку- рентной среде, поэтому постоянно ищут возмож- ности снизить себесто- имость продукции, од- новременно повысив качество.

Кроме того, на российский рынок рвутся всё новые и но- вые поставщики — пока ещё тёмные лошадки, но, возможно, с весьма кон- да можно найти что-то более ка- Refinish в лаборатории Учебного курентными предложе- чественное или не слишком до- центра Nippon Paint.

В основном это за- го конкурентов! То есть мы снова вый продукт клиенту висит от типа продукции. И если завтра кто-то выпустит ле и практические тесты новых слишком быстро и требовать ча- очередной инновационный продукт, продуктов, оценивая их потреби- стой замены.

Именно такие осо- мы его обязательно протестируем. Во-первых, заморозить ос- не грозят. А те основные средства, собственности взамен не получаете. В слу- новные средства в значительном которые ваша компания заморози- чае с автомобилями объёме, то есть оплатить приоб- ла бы при покупке автопарка, мо- всё более чем разумно.

По- гут работать и приносить прибыль. Для покупки автопарка компании нужно будет сле этого придётся отчислять не- Аренда автомобилей даёт вам вы де ля т ь бол ьшой малые суммы на амортизацию этих дополнительную свободу действий. Ведь ав- ной модели, как если бы купили гов и прочих затрат, окажутся меньше, чем томобили нужно страховать, про- её в свой автопарк.

Кстати, в стоимость аренды автомобиля, тратите задачи должны контролировать включён НДС, за счёт чего вы смо- помимо денег время сотрудников на управ- никак не сами водители.

Или, наоборот, к вам при- читает аренду, а не покупку соб- жить оптимальные условия. При- ехали деловые партнёры, а во- ственного автопарка. Среди кли- соединяйтесь — и вы тоже сможе- зить их особо и не на чем: А что, если не покупать автомо- били, а брать их в аренду? На пер- вый взгляд, такое решение кажет- ся экономически неоправданным: